Неточные совпадения
Что ж мой Онегин? Полусонный
В
постелю с бала едет он:
А Петербург неугомонный
Уж барабаном пробужден.
Встает купец, идет разносчик,
На биржу тянется извозчик,
С кувшином охтенка спешит,
Под ней снег утренний хрустит.
Проснулся утра шум приятный.
Открыты ставни; трубный дым
Столбом восходит голубым,
И хлебник, немец аккуратный,
В бумажном колпаке, не раз
Уж отворял свой васисдас.
Раскольников
встал и пошел в другую комнату, где прежде стояли укладка,
постель и комод; комната показалась ему ужасно маленькою без мебели. Обои были все те же; в углу на обоях резко обозначено было место, где стоял киот
с образами. Он поглядел и воротился на свое окошко. Старший работник искоса приглядывался.
Он, как
встанет утром
с постели, после чая ляжет тотчас на диван, подопрет голову рукой и обдумывает, не щадя сил, до тех пор, пока, наконец, голова утомится от тяжелой работы и когда совесть скажет: довольно сделано сегодня для общего блага.
Так и сделал. После чаю он уже приподнялся
с своего ложа и чуть было не
встал; поглядывая на туфли, он даже начал спускать к ним одну ногу
с постели, но тотчас же опять подобрал ее.
Еще на год отодвинулось счастье! Обломов застонал болезненно и повалился было на
постель, но вдруг опомнился и
встал. А что говорила Ольга? Как взывала к нему, как к мужчине, доверилась его силам? Она ждет, как он пойдет вперед и дойдет до той высоты, где протянет ей руку и поведет за собой, покажет ее путь! Да, да! Но
с чего начать?
На другой день едва я мог
встать от побоев
с постели; и паки приведен был пред госпожу мою.
Остановясь, она подняла голову и пошла к дому, обойдя учителя, как столб фонаря. У
постели Клима она
встала с лицом необычно строгим, почти незнакомым, и сердито начала упрекать...
У повара Томилин поселился тоже в мезонине, только более светлом и чистом. Но он в несколько дней загрязнил комнату кучами книг; казалось, что он переместился со всем своим прежним жилищем,
с его пылью, духотой, тихим скрипом половиц, высушенных летней жарой. Под глазами учителя набухли синеватые опухоли, золотистые искры в зрачках погасли, и весь он как-то жалобно растрепался. Теперь, все время уроков, он не
вставал со своей неопрятной
постели.
Впрочем,
встал он
с постели не более как за четверть часа до прихода Алеши; гости уже собрались в его келью раньше и ждали, пока он проснется, по твердому заверению отца Паисия, что «учитель
встанет несомненно, чтоб еще раз побеседовать
с милыми сердцу его, как сам изрек и как сам пообещал еще утром».
Хоть он и
встал поутру рано
с постели и бодрился, а вид все-таки имел усталый и слабый.
Вчерашний соблазн представился ему теперь тем, что бывает
с человеком, когда он разоспался, и ему хочется хоть не спать, а еще поваляться, понежиться в
постели, несмотря на то что он знает, что пора
вставать для ожидающего его важного и радостного дела.
В глазах был испуг и тревога. Она несколько раз трогала лоб рукой и села было к столу, но в ту же минуту
встала опять, быстро сдернула
с плеч платок и бросила в угол за занавес, на
постель, еще быстрее отворила шкаф, затворила опять, ища чего-то глазами по стульям, на диване — и, не найдя, что ей нужно, села на стул, по-видимому, в изнеможении.
В это время кто-то легонько постучался к ней в комнату. Она не двигалась. Потом сильнее постучались. Она услыхала и
встала вдруг
с постели, взглянула в зеркало и испугалась самой себя.
Наконец, пролежав напрасно, без сна,
с час в
постели, она
встала, вытерла лицо огуречным рассолом, что делала обыкновенно от загара, потом перекрестилась и заснула.
Когда Дарья Сергевна воротилась домой, Марко Данилыч давно уж
с постели встал. Сидел у окна, пристально глядя на дорогу, а сам все про Дунюшку думал. «Коль не бывала в Фатьянке, надо будет ехать в Луповицы. А то, пожалуй, ее не дождешься и до зимы. И дернуло ж меня отпустить ее
с Марьей Ивановной… Вот теперь и жди да погоди».
Не лучше Марку Данилычу. Правая сторона совсем отнялась, рот перекосило, язык онемел. Хочет что-то сказать, но только мычит да чуть-чуть маячит здоровой рукой. Никто, однако, не может понять, чего он желает. Лекарь объявил Дарье Сергевне, что, если и будет ему облегченье, все-таки он
с постели не
встанет и до смерти останется без языка.
Не совсем доругавшись,
встал Марко Данилыч
с постели и подошел к окну освежиться. Увидел его со двора Василий Фадеев и тотчас к нему пошел. Постучался у дверей.
На заре
встала она
с душной
постели и, накинув белое батистовое платье, вздумала освежиться воздухом раннего утра, полюбоваться на солнечный всход.
Только к Пасхе
встала Манефа
с постели. Но здоровье ее
с тех пор хизнуло. Вся как-то опустилась, задумчива стала.
Каждый день выходил он в своей легкой шинельке хлопотать по своим делам, просить и вымаливать себе где-нибудь места, — что его внутренне мучило; промачивал ноги, мок под дождем и наконец слег в
постель,
с которой не
вставал уже более…
Однажды утром мой младший брат, который и засыпал, и
вставал раньше меня, подошел к моей
постели и сказал
с особенным выражением в голосе...
Через три дня я
встал поутру
с постели и вдруг почувствовал, ступив на ноги, что больше не слягу.
Али что не слышно мне дыханья ее
с постели стало, али в темноте-то разглядела, пожалуй, что как будто кровать пуста, — только
встала я вдруг, хвать рукой: нет никого на кровати, и подушка холодная.
Завтра, бог даст, не
встану ли как-нибудь
с постели.
Он увидал свою маленькую комнатку
с земляным неровным полом и кривыми окнами, залепленными бумагой, свою старую кровать
с прибитым над ней ковром, на котором изображена была амазонка, и висели два тульские пистолета, грязную,
с ситцевым одеялом
постель юнкера, который жил
с ним; увидал своего Никиту, который
с взбудораженными, сальными волосами, почесываясь,
встал с полу; увидал свою старую шинель, личные сапоги и узелок, из которого торчали конец мыльного сыра и горлышко портерной бутылки
с водкой, приготовленные для него на бастьон, и
с чувством, похожим на ужас, он вдруг вспомнил, что ему нынче на целую ночь итти
с ротой в ложементы.
Проба оказалась удачной. Ольга Сергеевна
встала, перешла
с постели на кресло и не надела белого шлафора, а потребовала темненький капотик.
Здесь был только зоологический Розанов, а был еще где-то другой, бесплотный Розанов, который летал то около детской кроватки
с голубым ситцевым занавесом, то около
постели, на которой спала женщина
с расходящимися бровями, дерзостью и эгоизмом на недурном, но искаженном злостью лице, то бродил по необъятной пустыне, ловя какой-то неясный женский образ, возле которого ему хотелось упасть, зарыдать, выплакать свое горе и,
вставши по одному слову на ноги, начать наново жизнь сознательную,
с бестрепетным концом в пятом акте драмы.
Тихо, без всякого движения сидела на
постели монахиня, устремив полные благоговейных слез глаза на озаренное лампадой распятие, молча смотрели на нее девушки. Всенощная кончилась, под окном послышались шаги и голос игуменьи, возвращавшейся
с матерью Манефой. Сестра Феоктиста быстро
встала, надела свою шапку
с покрывалом и, поцеловав обеих девиц, быстро скользнула за двери игуменьиной кельи.
Несмотря на утомление после прошлой ночи, проведенной в дороге, Виктор не мог заснуть целую ночь: мысли, одна другой несообразнее, лезли ему в голову; лишь под утро он задремал, но поминутно просыпался от тяжелых грез: то он видел себя убитым рукою мстительной Александрины, то ее — убитую им и плавающую в крови.
С тяжелой головой,
с разбитыми нервами
встал он
с постели около полудня.
С вытянутыми лицами вышли из суда князь Шестов, Охотников и «дедушка» Милашевич. Зыкова, вторившая плачем Стефании Павловне, поехала
с ней домой. Последняя была окончательно потрясена и слегла в
постель,
с которой не
вставала более двух недель.
— Мало ли, друг мой, в доме занятий найдется?
С той минуты, как утром
с постели встанешь, и до той, когда вечером в
постель ляжешь, — всё в занятиях. Всякому надо приготовить, за всем самой присмотреть. Конечно, всебольше мелочи, но ведь ежели
с мелочами справляться умеешь, тогда и большое дело не испугает тебя.
Ольга Николаевна Хвостова не узнала о трагической смерти своего племянника — она в это время лежала на смертном одре. Кончина в ее объятиях любимой, хотя и оскорбившей ее дочери, окончательно расшатала даже ее железный организм, и она стала хиреть и слабеть и, наконец, слегла в
постель,
с которой ей не было суждено уже
вставать.
Еспер Иваныч, не
вставая даже
с постели, часов до двенадцати читал; а потом принялся бриться, мыться и одеваться.
Она
встала, хотела шагнуть, но вдруг как бы сильнейшая судорожная боль разом отняла у ней все силы и всю решимость, и она
с громким стоном опять упала на
постель. Шатов подбежал, но Marie, спрятав лицо в подушки, захватила его руку и изо всей силы стала сжимать и ломать ее в своей руке. Так продолжалось
с минуту.
Опять помолчали минуты
с три. Шатов
встал наконец
с постели.
Вместо того чтобы
встать пораньше да на базар сходить, а она до сих пор в
постели валяется! я, говорит, не кухарка тебе далась, вот и разговаривай
с ней.
И почему-то пред ней
вставала из темной ямы прошлого одна обида, давно забытая, но воскресавшая теперь
с горькой ясностью. Однажды покойник муж пришел домой поздно ночью, сильно пьяный, схватил ее за руку, сбросил
с постели на пол, ударил в бок ногой и сказал...
Но все-таки большую часть времени ему приходится оставаться одному. Он сидит в кресле и чувствует, как жизнь постепенно угасает в нем. Ему постоянно дремлется, голова в поту. Временами он
встает с кресла, но дойдет до
постели и опять ляжет.
Мне
постлали постель в комнате рядом
с спальней брата, и мне было слышно, как он не спал и как
вставал и подходил к тарелке
с крыжовником и брал по ягодке.
Потрясло его все это ужасно, так что ведь он пять недель
с постели не
вставал, и мы уж было думали, что конец; однако ничего, пересилил.
Ночь была нехороша. Больной много бредил. Несколько раз
вставал Берсенев
с своего диванчика, приближался на цыпочках к
постели и печально прислушивался к его несвязному лепетанию. Раз только Инсаров произнес
с внезапной ясностью: «Я не хочу, я не хочу, ты не должна…» Берсенев вздрогнул и посмотрел на Инсарова: лицо его, страдальческое и мертвенное в то же время, было неподвижно, и руки лежали бессильно… «Я не хочу», — повторил он едва слышно.
Старый Туберозов
с качающеюся головой во все время молитвы Ахиллы сидел, в своем сером подрясничке, на крыльце бани и считал его поклоны. Отсчитав их, сколько разумел нужным, он
встал, взял дьякона за руку, и они мирно возвратились в дом, но дьякон, прежде чем лечь в
постель, подошел к Савелию и сказал...
Как ни сдерживал себя Иудушка, но ругательства умирающего до того его проняли, что даже губы у него искривились и побелели. Тем не менее лицемерие было до такой степени потребностью его натуры, что он никак не мог прервать раз начатую комедию.
С последними словами он действительно
встал на колени и
с четверть часа воздевал руки и шептал. Исполнивши это, он возвратился к
постели умирающего
с лицом успокоенным, почти ясным.
Иной раз, не
вставая, в
постели пролеживали до сумерек
с каким-нибудь английским томом по психологии или этнографии.